Благая весть разнеслась сегодня по стране. В дар библиотекам переданы экземпляры уникального издания Евангелия. Четыре священные книги перевел на белорусский язык Михась Мицкевич – еще в 60-х годах прошлого века. И наконец рукопись младшего брата Якуба Коласа опубликована целиком. Этому предшествовала серьезная работа специалистов из разных сфер. 

Нет ему цены. Оно и не товар. «Сьвятое Евангельле» стразу стало раритетом. Всего 60 экземпляров на весь мир. И на каждой странице чувствуется рука еще одного Мицкевича – толмача с церковнославянского на язык земли Коласа, самого себе редактора, корректора. 

Мария Мицкевич, внучка Якуба Коласа: «Толькі двое з сям’і Коласа сталі настаўнікамі – Якуб Колас і яго малодшы брат Міхась. І почырк яго быў вельмі прыгожы. Улічваючы, што гэта добра ўсе чытаецца, вырашылі выдаць сканам. Праца была сапраўды доўгая. І ен перапісваў гэта некалькі разоў».

Внучка песняра хранит автографы больше 30 лет. Дядя лично передал ей толстые тетради в Нью-Йорке. Мицкевича не стало в 1991. А в этом году – 125 лет со дня рождения автора статей, которые отмечали Богданович и Горецкий. То, что свыше дано, – настоящее. 

Стефан, архиепископ Пинский и Лунинецкий: «Будзем жыць з Евангеллем – будзе добра! Будзе мір і спакой. А як будзем глядзець у гэтыя гаджэты, то і будзем гадамі. Гэты пераклад – ён самы жывы. Тут чыстая, наша, народная, сакавітая, беларуская мова».

В камерной обстановке дома-музея Коласа 13 томов сегодня преподнесены «храмам мудрости». Это мемориальная библиотека Митрополита Филарета, в также книжницы духовной семинарии в Жировичах, университетов в Бресте, Гомеле, Гродно, Минске. 

25 лет назад в США увидели свет Евангелия от Матфея и Марка. Это же первое полное издание дела всей жизни. Большую ее часть младший брат Коласа провел вне Беларуси. Однако душой он всегда был здесь.

К переводу Мицкевича обращались при подготовке Нового Завета на современном языке земли Коласа члены Библейской комиссии Белорусской православной церкви. И у католической этот бесценный текст вызвал интерес. Рукописи не горят, пока они на устах.