История она ведь не черно-белая, и период, о котором мы поговорим сегодня – тому яркое подтверждение. 25 февраля 1956 года на закрытом заседании XX съезда КПСС Никита Хрущев выступил с обвинениями против Сталина. Так началась десталинизация. В разных источниках можно встретить разные трактовки: политика десталинизации привела к «оттепели» или же эти понятия синонимичны, просто один термин используют на Западе, другой – в нашей литературе. В любом случае, связывают этот период именно с фамилией Хрущева. Стоит, правда, задуматься, почему некоторые историки «Хрущевскую оттепель» называют «Хрущевской слякотью» или даже «грязью»… И о том, почему… нет, ЗАЧЕМ на самом деле Хрущев эту самую десталинизацию вообще начал? И что таким потеплением хотел прикрыть? Поликбезничаем.

Сама по себе «оттепель», то есть частичная либерализация политической и общественной жизни, смягчение режима власти, ослабление цензуры и появление некоторой свободы в творчестве – процесс для общества закономерный. В рамках этого выпуска нас интересует именно десталинизация – не просто развенчание культа личности и реабилитация репрессированных, но осквернение имени человека, который в мировой истории был и остается руководителем, приведшим советский народ к победе в самой кровопролитной войне. И для того, чтобы общество «десталинизировать», методы выбирались разные: от поиска ошибок предыдущего руководства (это классика, не теряющая актуальности и сейчас), до откровенной лжи о вожде народов. Все, чтобы его очернить.

Это Хрущев создал образ Сталина как человека, который не понимал военной стратегии, паниковал в первые дни войны, бегал по кабинету и спрашивал: «Где Ленин?», и который управлял войной по глобусу.

Миф о том, что Сталин в годы войны не только не внес вклад в приближение Победы, но еще и всячески препятствовал талантливым полководцам своими репрессиями и ошибочными решениями. Сталина стали обвинять в том, что политические репрессии, включая чистку командования РККА в конце 1930-х годов, привели к поражениям советских войск в начале Великой Отечественной войны.

В реальности архивные документы доказывают, что Сталин работал по 16-18 часов в сутки, глубоко вникал в детали операций, спорил с генералами и принимал жесткие, но зачастую эффективные решения.

Практически все советские военачальники, репрессированные в 1930-х годах, были посмертно реабилитированы еще при Хрущеве. При этом никто особо не вникал, была ли за ними реальная вина или нет. Да, невинно осужденные были, но были и враги, и коррупционеры, и агенты вражеского влияния. Бороться с ними в тех условиях можно было только жесткими методами.

Еще один миф, что в самом начале войны, когда Германия напала на Советский союз, Сталин растерялся и уехал на несколько недель к себе на дачу. Мол, именно поэтому и с обращением к народу обратился не Сталин, а Молотов. Но это тоже придумал Хрущев, а на самом деле было не так. Если посмотреть входной журнал приема посетителей, в своем кремлевском кабинете Сталин каждый день принимал несколько десятков руководителей. Он никуда не уезжал.

Следующий миф – в сталинских лагерях преобладали политические заключенные. На самом деле, большинство заключенных составляли уголовники и так называемые «бытовики», которых осудили за бытовые преступления – от кражи колхозного зерна до пьяных драк.

Кстати, в своем докладе Хрущев намеренно создавал впечатление, что он и только он чуть ли не единственный в руководстве, кто боролся со сталинскими перегибами, всегда сомневался и пытался спасти людей.

А на самом деле Никита Хрущев был одним из самых активных организаторов репрессий в Москве и на Украине. Он лично подписывал расстрельные списки и требовал «усилить темпы». В своих донесениях Сталину он часто использовал риторику о «врагах народа». Умалчивание собственной роли и создание образа «тайного диссидента» внутри системы – это классическая уловка ради обеления себя любимого.

Хрущев продвигал идею, что до Сталина действовали «ленинские нормы» и все было прекрасно, а Сталин – это отклонение, которое извратило благородные идеи Ленина.

Но ведь по факту многие репрессивные институты были созданы именно при Ленине. Разделение на «хорошего Ленина» и «плохого Сталина» было идеологическим приемом, чтобы сохранить легитимность КПСС.

Хрущев изображал Сталина как параноика, который действовал один и все ужасное делал по своей инициативе в обход всех. Сталин некомпетентный, необразованный, плохой. И «культ личности»: тоже сам инициировал и насильно насаждал. Весь ужас в том, что до сих пор многие выдают эти мифы за факты. До сих пор. Но зачем это все было нужно Хрущеву тогда?

Если отбросить весь пафос либеральных хроник и взглянуть на события конца 1950-х – начала 1960-х годов через призму холодного политического расчета, перед нами предстает картина куда более циничная. Десталинизация, которая представлялась как акт гуманизма и возвращения к «ленинским нормам», на деле оказалась виртуозной операцией по зачистке конкурентов, прикрытием собственных грехов и попыткой удержать власть любой ценой. И парадокс этой эпохи в том, что, разрушив один культ, Хрущев тут же начал возводить другой, закручивая гайки там, где это угрожало уже его личному положению.

Чтобы понять истинные мотивы знаменитого доклада «О культе личности и его последствиях», которое и прозвучало на XX съезде КПСС, вернемся в атмосферу того времени. Сталин умер в марте 1953 года. После этого высшие посты заняли три человека из его окружения: Георгий Маленков – пост Председателя Совета Министров; его заместитель, а заодно и Министр внутренних дел – Лаврентий Берия и Никита Хрущев, который занял пост Секретаря ЦК КПСС. Между ними начинается борьба за власть.

И вот здесь кроется первая и главная причина начала десталинизации – превентивный удар в борьбе за выживание. Лаврентий Берия, самый опасный конкурент, у которого был компромат на всех и который контролировал карательные органы страны, был устранен в 1953-м, физически (его обвинили в «измене Родине» и «антигосударственной деятельности», и расстреляли 23 декабря 1953 года). Заговор возглавил Хрущев.

Потом он взялся за Маленкова, и в 1955-м году его сняли с должности.

Хрущев понял гениальную вещь: если он сам возглавит осуждение сталинской политики, он станет монополистом на правду (и неправду тоже). Он сможет фильтровать информацию, направлять стрелы обвинения исключительно на мертвого Сталина и его ближайших приспешников (Молотова, Кагановича, Маленкова), которые еще были живы и являлись конкурентами Хрущева, и при этом выставить себя борцом за справедливость.

Обвинив Сталина во всех смертных грехах, Хрущев фактически амнистировал всю партийную номенклатуру среднего и нижнего звена, включая себя самого. Логика была проста: виноват только тиран и его узкий круг, а вся система, все мы – жертвы обмана. Это позволило Хрущеву легитимизировать свою власть, представить себя спасителем.

Устраняя культ Сталина, он устранял идеологическую опору своих соперников. Десталинизация стала идеальным оружием борьбы внутри системы: элиты не нужно сменять, но можно сместить конкретных неугодных людей. И здесь Хрущев выиграл. В 1958 году он стал занимать и пост Первого секретаря ЦК, и Председателя Совета министров, и сосредоточил в своих руках всю власть.

Однако, придя к единоличной власти, Хрущев быстро понял, что свобода слова – вещь тонкая. Как только общество почувствовало вкус относительной свободы, запросы начали расти. Интеллигенция захотела еще большей открытости, художественной свободы и даже пересмотра основ социализма. Появились первые диссидентские настроения. Для Хрущева, который никогда не был демократом в западном понимании этого слова, это стало угрозой.

И вот здесь происходит новый виток «оттепели» – строительство собственного мини-культа и новое закручивание гаек. Уже к концу 1950-х годов тон выступлений Хрущева меняется. Критика становится избирательной. Если раньше бичевали «врагов народа», то теперь под раздачу попадают «формалисты» и те, кто «неправильно понимает линию партии». Вспомним известную выставку в Манеже в декабре 1962 года, которая обернулась скандалом. Основная экспозиция была вполне традиционной, но в отдельном зале были выставлены работы художников-авангардистов.

И вот от этих работ первый секретарь пришел в ярость и явно не стеснялся в выражениях.

Одним из немногих, кто осмелился вступить в спор с Хрущевым, был скульптор Эрнст Неизвестный. Кстати, интересно то, что позже именно Неизвестный создаст надгробный памятник Хрущеву. Черно-белый, как и весь период его власти.

Никита Сергеевич методично выстраивал собственный образ «народного вождя», не кровожадного, но непогрешимого. Газеты пестрели заголовками о его мудрых решениях, о том, как он лично учит агрономов сажать кукурузу или инженеров строить дома. Критика в его адрес стала постепенно приравниваться к антисоветчине. Цензура никуда не исчезла, она просто сменила приоритеты.

Непоследовательность Хрущева дезориентировала. Сегодня разрешают критиковать Сталина, завтра сажают за критику Хрущева. Сегодня хвалят западные достижения, завтра громят абстракционизм как буржуазное влияние. Такие вот эмоциональные качели.

Борьба за власть, которая маскировалась под благородный порыв, это ведь не про демократию. Устранив конкурентов именем Сталина, Хрущев сам стал заложником собственной системы ограничений. Он потерял поддержку всех слоев населения. Консерваторы видели в нем разрушителя стабильности, либералы – деспота в мягкой шляпе. Если посмотреть на десталинизацию сегодня, то попытка Хрущева использовать и историю только в своих интересах обернулась против него самого и против страны.

И закончить я хочу цитатой Уинстона Черчилля, которого, кстати, не заподозришь в симпатиях ни к Советскому союзу, ни к Сталину в частности, ни к коммунизму вообще: Хрущев – единственный политик в истории человечества, который объявил войну мертвецу. Но мало того – он умудрился ее проиграть.

Это был «Ликбез.by».

Проект создан за счет средств целевого сбора на производство национального контента.